По телеку пару-тройку дней назад в «к барьеру» видел Толика Тишина в качестве секунданта Эдички. Он стал совсем как урка какой. Я помню его, как очень впечатлительного интеллигентного молодого человека, верящего в непонятные светлые идеи, поэтически устремлённого, словно озябшего, с поднятым воротником пальто, бородкой, пламенными речами. Напоминал кого-то из героев Достоевского. Я знал Толика, как друга моей старшей сестры (*сестры по отцу от первого брака). Её с ним связывала нелёгкая судьба. Она сейчас совсем больна. Толик сейчас – второй человек в НБП после Лимонова. Младший сын Толика в детстве потерял глаз. Старшего сына Толика сейчас посадили. В 15 лет я написал поэму о моей первой любви. В 18 я её подправил и устроил дома «торжественное чтение». Даже галстук одел. Были друзья, знакомые, соседи. Был и Толик. Он очень беспокоился и том, что надо всё записать, и, отыскав перед самым началом полуразбитый магнитофон со встроенным микрофоном, кажется, записывал, но запись едва ли поныне жива. Толик ещё тогда занял у сестры денег на покупку звукозаписывающей студии. У Толика так и нет денег, он до сих пор малыми частями возвращает сестре старый долг, он порядочный, просто ему и правда нечего отдать. Был у Толика с сестрой ещё друг – Саша, медик, рок-музыкант, эпилептик. Саша сочинял музыку, записывал альбом, накладками писал все партии, кроме ударника (редко появляющегося ударника писали первым, а на него уже, накладками, остальные партии). Толик был звукорежиссером альбома. Музыка была очень тяжёлой и мрачной, я слушал её с трудом. Играли на базе Мытищинской ЦРБ. Сестра подрабатывала там медсестрой, Толик и Саша были фельдшера. Саша тогда ещё учился в мединституте. Толик работал в морге при больнице. Толик выдвигался кандидатом по нашему 109-му округу на предпоследних выборах в Госдуму. Я тогда проголосовал за него. Он набрал около 1000 голосов и не попал даже в первую тройку. Незадолго до выборов на всех столбах висели портреты Толика с подписью внизу «Тишин=морг». Летом 96-го сестра привела меня к ним в клуб ЦРБ. Ударная установка стояла у окна в углу перед сценой, Саша ссутулившись над гитарой на одном из кресел первого ряда зрительного зала что-то ваял. Кругом по полу вились провода. Сестра сказала им, что я тоже играю. Заколбашенный приступами аллергии и седативными лекарствами, я тогда словно в полусне взял протянутую мне гитару, встал к микрофону и сыграл «Lithium» и «About a girl» Нирваны. Я пропел ревуще и самозабвенно, почти как Кобейн. Тогда я был курсантом. Из казарм меня выпустили в отпуск. Послушав меня эти два металюги и панка почти хором сказали: а вот теперь за наши вооруженные силы мы спокойны. Потом они попросили меня слобать ещё раз, Саша подыграл бас. Толик записал. Запись ещё жива, на аудиокассете, надо бы оцифровать, пока пленка не издохла от времени. Сегодняшние политические искания Толика не вызывают моего одобрения. Толик посылал Дашу (*племянница, дочь Инны, сестры по отцу) в электричках продавать «лимонку». Она посещала их тусовки. Я делал попытки вытащить её из этой опасной трясины. Кажется, получилось. Хотя и сейчас её судьба меня беспокоит. Пусть ей повезёт. Она хорошо поёт под гитару. Пела на моём последнем дне рождения. И я тогда тоже спел. Хотя не делал этого на людях уже может лет несколько.
Есть ещё пельмянница Люся (*старшая сестра Яны, нашей парижской плясуньи). То, что я думаю о ней здесь писать не могу. Я несколько лет носил её фотку в обложке корочек с документами, с внутренней стороны. Когда спрашивали кто это, я отвечал – внучка.
